Он прав, он прав. То, что я пишу - никчемно. Искусство должно быть полезным, а мое - только тоску навевает. Жалобно, дешево и пошло. Мне стоит перестать писать? Глупые мечты о том, что я кому-нибудь помогу только тем, что познаю чужую тоску через свою. Певец страданий. Жалкое зрелище. Никому не интересно страдать и упиваться своим страданием.
Мое искусство никчемно. Как и я, значит, ибо более ни к чему не способна.
Он прав. Мне стоит перестать писать.

Всё, надежды больше нет...

- Я провожу. -Да нет, не стоит.
-Остаться хочешь? -Не сейчас.
Нам планов на двоих не строить.
Есть я, есть ты и нету нас.

Нам не страдать от расстояний.
И не считать минут до встреч,
В моменты долгих расставаний.
Не нужно нам любовь беречь.

Нам не устраивать скандалы.
Не будет ссор по мелочам.
Не выяснять нам кто одеяло,
Сильнее тянет по ночам.

И то, как остывают чувства,
Нам знать с тобой не суждено,
То как бывает в сердце пусто,
Когда любовь ушла давно...

Вся чушь с любовною игрой
Мне тоже чужда, ты поверь.
Но как же грустно мне порой,
Сказав "пока", захлопнуть дверь.

Собрались как-то археолог, учитель обществознания, инженер и студент-медик и..и ничего! Они просто начали бухать.
И играть попутно. Благодаря "я никогда не.." мы выяснили, кто пробовал тяжелые наркотики, кто раздевался перед камерой, кто на спор жрал насекомых, а кто бегал голышом по улице.
В общем, если честно, то это все вытворял учитель, что характерно. Мы ржем до слез и переглядываемся.
Под конец только мы с инженером-австрийцем остаемся в адеквате. И тут он говорит: раз уж ты выбираешь действие, проведи со мной три минуты на кухне. А там я сажусь на подоконник и думаю - если что, я сбегу от тебя, Феликс. Там всего второй этаж.
Но он просто стоит рядом.
Нервно теребит стакан.
Глаза у него - что грозовое небо.
Три минуты давно прошли, а мы все еще разговариваем, про нас уже и забыли.
Глаза у него - что свинцовые тучи..
Потом он попросит его поцеловать, а я скажу - Феликс, мы оба несвободные люди. И нет, не наплевать, ты неправ. Он кивнет - ладно, пойдем, нас уже заждались..
Глаза у него становятся серо-стальными. Я ловлю на себе его взгляд долгое время.
Потом ребятам уже становится нехорошо, на улице светло - раннее утро, и я проваливаю домой с ноткой сожаления, что все так вышло, и чувством бравой радости, что все обошлось.
Он говорит мне на прощание строчкой их песни: печально смотреть, как ты уходишь - была надежда, что ты останешься.

Кто слушает хорошую музыку, добавляйте эту музыку сюда.

Почему каждый старается выеб.....перед друг другом , а нельзя быть простым и без пафоса, и элементарно быть самим собой?

Инцидент с пиздилкой стал, наверное, последней каплей для всех этих людишек. Меня начали активно убеждать в том, что я дибил, гиперактивный, недоразвитый...в общем как меня только не называли. Суть в том, что мать моя в свою очередь покорно верила всем, даже самым маразматичным, россказням о моих "подвигах" и, даже не пытаясь разобраться в ситуации, сразу вколачивала мне по самые не балуйся.

Под таким давлением на ребенка, естественно развился комплекс неполноценности, и поведение начало понемногу соответствовать ожиданиям.

Благо я то понимал, что все это абсурд и сплошное недоразумение. Так как мне никто не пытался даже верить, я просто воспитывал в себе дикой степени обиду на всех и жестокие планы мести каждому обидчику. Каждому, кто так или иначе замешан в этом всем. Гнуться под систему я не желал, ведь в силу той невьебенности которая осталась, выкупал на сколько это все провонялось говном и неадекватом.

Все активные попытки завести плотное знакомство с одноклассниками увенчивались чрезвычайно обидными кидаловами с их стороны. Попроси я, например, кого-то из них сходить со мной в ларек за жвачкой, со мной может отправиться компания из 2-5 человек. Но как только я отвернусь от них. чтоб протянуть продавщице деньги - все бросятся убегать от меня как от скунса. Так как никто не объяснял мне что догонять их и умолять о дружбе - это слишком низко, я занимался этим слишком долго.

Где-то в третьем или четвертом классе у меня начались проблемы с детородным органом. Из-за большого количества солей он не мог исполнять свои функции должным образом, по этому решено было сделать операцию, которая решила бы эти проблемы раз и навсегда.
После операции и длительного отходняка от нее пришлось снова вернуться в эту цитадель зла, которую все называли "школа".
В какой-то день на одной из перемен, стоя в туалете со мной рядом, кто-то из личинок заметил, что мое "хозяйство" отличается от его причиндалов. Это послужило очередным поводом для жестоких издевательств, за которые я всячески пытался мстить, отвечать чем-то....и всегда оставался виноватым, наказанным просто потому. что ни училка, ни мать, даже не пытались, опять же, понять суть ситуации. А обидчики выходили сухими из воды. Особенно обидно было наблюдать как, казалось бы, самый родной человек, поддается давлению со стороны, совершенно не пытаясь дать минимальную порцию защиты своему чаду. Я тогда еще не знал, что такое бывает и, что это помогает личинкам вырасти более продвинутыми, но позже раздуплился и степень моей обиды возрасла в сотни раз.

К счастью, не все было на столько печально. Классу к пятому у меня появился хороший друг Ваня в кругах личинок, которые надо мной издевались, что позволило существенно снизить количество пи3деца. У него предки тоже развелись, но отец, а позже и отчим, были людьми состоятельными. Мы хорошо общались после уроков, жаловались друг другу на всякого рода ссоры с родителями, гостили друг у друга. В какой-то момент даже наши мамы начали общаться и я начал подзабывать о своей репутации дебила.

И вот именно в тот момент, когда все начало налаживаться произошел очередной пи3дец.