Несмотря на воскресную ночь, все ушли спать...

Как понять, хочешь ли ты слишком многого? Как понять, что именно тебе нужно: излишество или необходимое?
Спросить некого, потому что мне страшно произнести это вслух

Доброй ночи всем, кто читает этот пост.
Стало тяжело внутри, и я решила написать сюда.
На фоне идет "Джен Эйр", но фильм, выученный на зубок, не касается сознания, а мысли вращаются внутри покруче барабана в стиральной машинке.
И, пусть начало банально для этого сайта, но Мне плохо

Брат, который младше меня на 16 лет, постоянно выигрывает у меня в шахматы

будет направлен на то что я начну всех хаить как подлеть и последний марамой .

Текст песни Руставели - Человек

Один поможет мне с деньгами,
Другой же, когда пьяный, тешит
Добрыми словами обо мне и маме.
Этот убьет за меня- в нем здоровья куча
Тот, кто послабее, в стороне стоял —
Ему там лучше, но он мне нужен.
А что такое дружба?
Плескаться в луже молодыми вместе
Или звать на ужин,
Навещать меня, когда простужен,
Разгружать меня, когда нагружен,
И кто здесь лучший?
Кто не хранит в душе обид,
Тот, с кем угараем вместе
Или тот, кто спит — завтра на работу:
Там начальство — нужен вид…
Тот, кто до утра со мной на лавочке сидит,
Подскажет, подбодрит…
Друзья — это, когда у вас одни и те же интересы,
Стравиться или спиться можно, если честно.
Мне повезло и я из доброй тысячи людей
Давно нашел себе хороших настоящих друзей.

Главное, главное быть хорошим человеком
Человеком с большой буквы
Быть хотя бы человеком(4 раза)

Историй много разных на свете о семье и дружбе:
Кто-то слетел с катушек,
Как только бросила подружка,
Кто-то бросил учебу, сменив ее на творчество,
А кто просто сидит и умирает в одиночестве
В заброшенных подвалах, все меньше походя на людей
Просто убежав от мегаполиса поскорей
Наплевав на состояние,
На лихорадку по бумаге…
Понять суть миросоздания
Сознания того, что за плечами люди
Те, что тебя не бросят,
Тех, кого ты не забудешь,
Те, что в трудную минуту протянут руку помощи
И от них ты не услышишь лести, тем более лжи и фальши
В глазах не будет это точно.
У кого по пустякам нет заморочек,
Если нужно засыпят тебя сотни идей…
Я рад, что со мной пара таких людей


Главное, главное быть хорошим человеком
Человеком с большой буквы
Быть хотя бы человеком(4 раза)


Главное — не в присутствии материальных благ.
В поисках равнины ты -
Я выберу овраг
Я вижу шлак намного чаще, чем бы я того хотел,
Пусть лучше будет так, чем знать свой потолок и предел.
Кого задел я и кем был встречен той же битой
Покажи мне .
Безупречно вдребезги, о совесть разбитых.
Это не главное!
Все ошибаются, важнее под напором подняться
Встать и после не сломаться
Главное не продавать себя — дружбу не купить
Быть человеком значит: об этом не забыть
Все из-за денег, из-за денег
И с ними связанных идей,
Где каждый видит череду событий с лестницы своих идей
Где в кругу людей, тебе недалеких
Слышится непонимание, ругань, упреки
А той дороги с след простыл
Ты не держи зла,
Это большего стоит, и ради этого стоит
Остаться человеком в этом зоопарке среди клеток
Хоть сквозь чащу пройти, не поломав веток
И если ты силен и прав,
Значит, ты мишень. Будь готов к атаке на себя каждый божий день
Тебе придется потерять все, что ты так долго строил,
Но помни, что только смерть остановит воина
Пусть будет больно, но боль сделает тебя сильней
И только совести своей безмерно верь
Цени дружбу, ведь все, что мужчине нужно
Когда поет за спиной, друг, а не лужа
Надежды не теряй на лучшие времена,
Ведь потеряв ее, потеряешь и себя
И помни любовь, дари любовь, иди к любви
Следуй за душой и люби от души
И пусть опять перед тобой захлопнута дверь,
Наперекор всему надейся, люби и верь

Главное, главное быть хорошим человеком
Человеком с большой буквы
Быть хотя бы человеком.

О, одиночество! Ты, отчизна моя, одиночество! Слишком долго жил я диким на дикой чужбине, чтобы не возвратиться со слезами к тебе!

Теперь пригрози мне только пальцем, как грозит мать, теперь улыбнись мне, как улыбается мать, теперь скажи только: «А кто однажды, как вихрь, улетел от меня? -

- кто, расставаясь, кричал: слишком долго сидел я в одиночестве я разучился молчанию! Этому, конечно, ты научился теперь?

О Заратустра, всё знаю я: и то, что в толпе ты был более покинутым, чем когда-либо один у меня!

Одно дело - покинутость, другое - одиночество: этому - научился ты теперь! И что среди людей будешь ты всегда диким и чужим -

- диким и чужим, даже когда они любят тебя: ибо прежде всего хотят они, чтобы щадили их!

Здесь же ты на родине и у себя дома; здесь можешь ты всё высказывать и вытряхивать все основания, здесь нечего стыдиться чувств затаённых и заплесневелых.

Сюда приходят все вещи, ластясь к твоей речи и льстя тебе: ибо они хотят скакать верхом на твоей спине. Верхом на всех символах скачешь ты здесь ко всем истинам.

Прямо и напрямик вправе ты говорить здесь ко всем вещам: и поистине, как похвала, звучит в их ушах, что один со всеми вещами - говорит прямиком!

Но иное дело - покинутость. Ибо помнишь ли ты, о Заратустра? Когда твоя птица кричала над тобой, когда ты стоял в лесу в нерешимости, не зная, куда идти, около трупа:

- когда ты говорил: пусть ведут меня мои звери! Опаснее быть среди людей, чем среди зверей, - это была покинутость!

И помнишь ли ты ещё, о Заратустра? Когда ты сидел на своём острове, среди пустых вёдер источник вина, давая и раздавая, разливая и проливая себя жаждущим:

- пока, наконец, ты не сидел один, жаждущий, среди пьяных и не жаловался по ночам: «Брать не есть ли большее наслаждение, чем давать? И красть не есть ли ещё большее наслаждение, чем брать?» - Это была покинутость!

И помнишь ли ты ещё, о Заратустра? Когда приблизился твой самый тихий час и гнал тебя прочь от тебя самого, когда говорил он злым шёпотом: «Скажи своё слово и умри!» -

- когда он отравил тебе всё твоё ожидание и молчание и привёл в уныние твоё кроткое мужество, - это была покинутость!» -

О, одиночество! Ты, отчизна моя, одиночество! Как блаженно и нежно говорит мне твой голос!

Мы не спрашиваем друг друга, мы не жалуемся друг другу, мы открыто идём вместе в открытые двери.

Ибо открыто у тебя и светло: и даже часы бегут здесь более лёгкими шагами. В темноте время гнетёт больше, чем при свете.

Здесь раскрываются мне слова и ларчики слов всякого бытия: здесь всякое бытие хочет стать словом, всякое становление хочет здесь научиться у меня говорить.

Но там внизу - всякая речь напрасна! Там забыть и пройти мимо - лучшая мудрость: этому - научился я теперь!

Кто хотел бы всё понять у людей, должен был бы ко всему прикоснуться. Но для этого у меня слишком чистые руки.

Я не хочу уже вдыхать дыхания их; ах, зачем я так долго жил среди шума и зловонного дыхания их!

О блаженная тишина вокруг меня! О чистый запах вокруг меня! О, как вдыхает эта тишина полною грудью чистое дыхание! О, как она прислушивается, эта блаженная тишина!

Но там внизу - всё говорит, там всё пропускается мимо ушей. Там хоть в колокола звони про свою мудрость - торгаши на базаре перезвонят её звоном своих грошей!

Всё у них говорит, никто не умеет уже понимать. Всё падает в воду, ничто уже не падает в глубокие родники.

Всё у них говорит, но ничто не удаётся и не приходит к концу. Всё кудахчет, но кому же ещё хочется сидеть в гнезде и высиживать яйца?

Всё у них говорит, всё заболтано. И что вчера ещё было слишком твёрдым для самого времени и зубов его, нынче висит изо рта у сегодняшних людей изгрызанным и обглоданным.

Всё у них говорит, всё разглашается. И что некогда называлось тайной и сокровенностью душ глубоких, сегодня принадлежит уличным трубачам и другим бабочкам.

О ты, странное человеческое существо! Ты - шум на тёмных улицах! Теперь лежишь ты опять позади меня: моя величайшая опасность лежит позади меня!

В пощаде и жалости лежала всегда моя величайшая опасность; а всякое человеческое существо хочет, чтобы пощадили и пожалели его.

С затаёнными истинами, с рукою дурня и с одураченным сердцем, богатый маленькою ложью сострадания - так жил я всегда среди людей.

Переодетым сидел я среди них, готовый не узнавать себя, чтобы только переносить их, и стараясь уверить себя: «Глупец, ты не знаешь людей!»

Перестают знать людей, когда живут среди них: слишком много напускного во всех людях, - что делать там дальнозорким, дальногорьким глазам!

И когда они не узнавали меня - я, глупец, щадил их за это больше, чем себя: привыкнув строго относиться к себе и часто ещё мстя самому себе за эту пощаду.

Искусанный ядовитыми мухами, изрытый, подобно камню, бесчисленными каплями злобы, так сидел я среди них и ещё старался уверить себя: «Невинно всё ничтожное в своём ничтожестве!»

Особенно тех, кто называли себя «добрыми», находил я самыми ядовитыми мухами: они кусают в полной невинности, они лгут в полной невинности; как могли бы они быть ко мне - справедливыми!

Кто живёт среди добрых, того учит сострадание лгать. Сострадание делает удушливым воздух для всех свободных душ. Ибо глупость добрых неисповедима.

Скрывать себя самого и своё богатство - этому научился я там внизу: ибо каждого считал я ещё за нищего духом. В том была ложь моего сострадания, что в отношении каждого я знал,

- что в отношении каждого я видел и чуял, сколько было ему достаточно духа и сколько было уже слишком много для него!

Их надутые мудрецы: я называл их мудрыми, а не надутыми, - так научился я проглатывать слова. Их могильщики: я называл их исследователями и испытателями, - так научился я подменять слова.

Могильщики выкапывают болезни себе. Под старым хламом покоятся дурные испарения. Не надо взбалтывать топь. Надо жить на горах.

Блаженными ноздрями вдыхаю я опять свободу гор! Наконец мой нос избавился от запаха всякого человеческого существа!

Защекоченная свежим воздухом, как от шипучих вин, чихает моя душа, - чихает и весело приговаривает: на здоровье!

Так говорил Заратустра.

это все несерьезно было. мне сложно теперь говорить здесь о серьезных вещах. да и мир изменился. и люди. именно поэтому я пришел вас спасать, да только что толку спасать тех, кто все равно умрет? времяпрепровождение. и глупо получается, что столько людей, а все одиноки. а ответ один: *не нравится он/она мне*. это чувство можно преодолеть и я изо всех сил иду к этому. и я приду.

ХАРАКИРИ (япон. «хара» – живот и «кири» – резать) . Другое чтение – сеппуку. Японское ритуальное самоубийство. До середины 19 в. знатные особы и чиновники часто совершали харакири, дабы наказать себя за тяжкое преступление, выразить постигшее горе или защитить свою честь или честь семьи. Детали ритуала харакири различались в зависимости от того, кто его совершал. Обыкновенно на церемонии должен был присутствовать второй человек – друг. Совершающий харакири должен был вспороть себе живот кинжалом, помощник же затем перерезал самоубийце горло мечом, чтобы ускорить смерть и облегчить страдания. В экстренных случаях, как, например, на поле боя, харакири совершалось без церемоний и быстро.
Хотя харакири было запрещено законом в 1868, неофициально практика самоубийств сохранялась. В период Второй мировой войны идею самоуничтожения во имя родины воплощали японские пилоты-смертники (камикадзе) .

В кодексе бусидо (кодексе поведения самурая) указано, что сэппуку – это ритуальное самоубийство, которое является самым достойным видом смерти, и совершенное самураем идеальным образом (т. е. по всем правилам) . А правил здесь очень много.

Во-первых, настоящее ритуальное сэппуку могло использоваться в виде казни самурая, которое заключалось в обезглавливании по приказу, а не вспарывании живота самостоятельно.

Во-вторых, сэппуку – это ритуал, который позволяет показать чистоту своих помыслов и намерений, что оправдывает самурая перед небом и людьми. Например, самурай во время боевых действий потерял хозяина, тогда сделав себе сэппуку, он показывает, что не спас его не из-за трусости, что не предал его и уходит из жизни, следуя за своим хозяином.
В-третьих, имело очень большое значение и способ вспарывания живота, и оружие, и положение тела. Обычно его совершали сидя, спустив верхнюю часть кимоно до колен, что предотвращало позорное падение тела назад.
Владению оружием и благородному способу ухода из жизни самураев обучали с детства в школах. Я не буду рассказывать о способах детского самоубийства из соображений гуманности, а о женском упомяну только, что им полагалось не разрезать живот, а вонзать себе кинжал в сердце или просто перерезать себе горло, при этом они связывали себе ноги, дабы принять смерть в целомудренном положении.
Женщина обязана была покончить жизнь самоубийством в случае смерти мужа или нарушения слова, данного мужу. При этом использовать нужно было кинжал, который муж подарил в день свадьбы или отец на день совершеннолетия.
http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-5375/